Украина точно не Россия

Киев летом 2015: на улицах фронтовики в форме гуляют с барышнями в мини, билборды рекламируют военно-патриотические движения, магазины забиты запрещенными в России продуктами, на улицах и ресторанах все говорят по-русски, а по телевизору на обоих языках передают сводки с полей сражений, где украинские солдаты сражаются с российскими оккупантами. 
Политиком пытается быть каждый.
Москва этим же летом: еще вся в георгиевских лентах, пусть и выцветающих уже; машин меньше, люди нахмурились, магазинные полки обеднели, уличная реклама смеется над санкциями, по телевизору рассказывают только о том, как скверно жить на объятой хаосом Украине, как будто никакой собственной жизни у россиян и нет. 
Политик в стране есть лишь один, и других, кажется, уже не будет. 
Два разных государства! 
Но вот общее: по обе стороны границы, на которой теперь россиян допрашивают – не затем ли вы едете на Украину, чтобы с нами тут воевать? – подъем национального духа. 
Футболки и айфонные чехлы с Путиным в большой моде в Москве; желто-голубые флаги над частными домами, магазинами, машинами – в Киеве. 
И у нас, и у них – наконец гордость за свою страну. Впервые за двадцать с лишним лет.
Россия все двадцать лет после объявления своей независимости (от чего? От имперского бремени?) пыталась все найти себе новую национальную идею, идеологию, веру в себя обрести. 
Но люди, которые изобретали это для нас в Администрации Президента и экспертном сообществе, были слишком сами неверующие и циничные, слишком были увлечены освоением бюджетов и побочным бизнесом, поэтому национальные идеи у них получались все полудохлые, как гомункулус в пробирке. 
Демократия наша мертворожденная, модернизация наша мертворожденная, энергетическая супердержавность наша – кислых щей. 
Ничто не прижилось в народе и ничто не работало, кроме одного призыва: «Обогащайтесь!». 
Хотя бы большинство и решило, что обогатиться – значит набрать потребительских кредитов.
А пока Россия пыталась себя независимую и новую придумать, Украина старалась вообще – стать.
Стать настоящим государством, единым, построить новую общую для своего Востока и для своего Запада идентичность, поверить в себя; но и у них во власть попадали всегда исключительно люди с коммерческой жилкой. 
Всех только бизнес интересовал – кого белый, кого серый, кого черный. 
Политика и все национальное строительство было только побочным явлением борьбы деловых кланов за предприятия, ископаемые и газовый транзит и отводом глаз населения от этих важных процессов. 
А простые украинцы, как и мы, все эти годы просто пытались выжить и заработать. 
Не было, не появилось – ни у нас, ни у них – идеи и веры, которые люди приняли бы, которые подняли бы на знамена, с которыми можно было бы свою страну вперед вести.
 Поэтому болтались в безвременье – и мы, и они.
А единственное, оказалось, что может нам помочь определиться – это ненависть друг к другу. Объяснимо – и необъяснимо.
Если кто и мог по-настоящему во всем СССР, а до него в царской России называться братскими народами по-настоящему, это были именно русские и украинцы. 
Не с эстонцами же и не с узбеками, будем честны, мы были подлинно, по-братски близки. 
По-настоящему, буквально: в каждой русской семье есть украинский родственник, и в каждой украинской семье есть русская родня. 
Бок о бок воевали сотнями лет, в одним братских могилах перемешаны. 
Судьбы наши срослись неразрывно как сиамские близнецы, и можно ли разделить их, не убив одного или обоих – неизвестно пока.
Конечно, были всегда между нами трения – такие же, как бывают между соседями по коммуналке в кухонной очереди к плите, или как между братьями, у которых жены характерами не сошлись. 
Наименования эти – хохлы, москали – не сейчас придуманы. 
И предрассудки: мы, мол, квелые и ленивые пьяницы, они, дескать, пьяницы жадные и хитрые – у нас, конечно, лет тысячу уже друг про друга в ходу. 
И все же: мы были настоящими братьями, и нам некуда деваться из этой нашей коммуналки в пятую часть суши размером.
Только приревновав, рассорившись, разодравшись со своими братьями, только противопоставив себя – им, мы смогли понять, кто же такие мы сами.
Весь новый русский-российский патриотизм-национализм – он ведь выстроен вокруг ревности к Украине, которую от нас Запад уводит. 
Вокруг ощущения того, что нас предали, вокруг презрения-зависти к украинцам, которые пытаются по скользким краям из нашей вечной навозной ямы от нас к Европе-мечте выбраться. 
Вся наша политика по отношению к Украине – это: «Куда? А мы? Да вас обманут там! 
Вам больше всех надо, что ль? Да вы никто вообще! Да вас звать никак! 
Да у них там такая же яма, еще и со скотоложеством!» — но за всем этим рефреном именно слышится: «Куда? А как же мы?!»
Только благодаря Украине, которая уходит от нас к Европе и к Америке, мы поняли теперь, что сами ни за что на свете туда не хотим и не пойдем. 
Только благодаря Украине поняли, что порядок нам важней свободы. 
Что Великая Отечественная никогда не заканчивалась и никогда не закончится, и что мы всегда будем героически сражаться на ее передовых рубежах, и что готовы жить по законам военного времени: получать скупую продовольственную норму по карточкам, охотиться на врагов народа, стучать на соседей, боготворить Вождя. 
Поняли, что никакой новой России нам не надо и никогда не было нужно.
Нам нужна только та Россия, которая раньше была: имперская, под тем или под другим соусом, и нечего тут больше ничего выдумывать. Нет для нас другого будущего, кроме прошлого.
А независимая Украина только благодаря нам, благодаря той войне, которую мы против нее развязали, и поняла, что ее независимость в действительности означает и зачем ей дорожить. 
Только благодаря тому, что мы украинский Восток попробовали оттяпать вслед за Крымом, и тому, что мы все центральное телевидение, все Интернет-фабрики лжи и ненависти задействовали, чтобы Восток с Западом стравить, украинцы наконец – именно вопреки и назло россиянам – почувствовали себя вдруг единым народом, вне зависимости от своей национальности.
Все их прежние потуги – попытки всю страну на мову перевести, вышиванки, Шевченко, и прочая – не могли их заставить поверить в то, что их собственная Украина – настоящая и целая страна. 
А вот мы помогли им – почувствовать это и поверить.
Это все в истории, политологии и психологии масс изучено и описано: внешний враг помогает сплотиться народу в трудную минуту, забыть о сложностях и неудобствах жизни. 
Тут ничего нового, в общем.
Обидно просто, что именно мы друг другу стали этим врагом. 
Обидно, что стали настоящими государствами только порвав друг с другом, и разойдясь в разные стороны, они в смурное будущее, мы в топкое прошлое. 
Обидно, что не сможем больше идти рядом, вместе. И что про себя так и знаем только одно: что мы – это не они.
Дмитрий Глуховский
Украина точно не Россия Украина точно не Россия Reviewed by Павло Заєць on 02:27 Rating: 5
На платформі Blogger.