Мы вдесятером насиловали немецкую двенадцатилетнюю девочку - из запрещенной книги Алексиевич


Писательница Светлана Алексиевич опросила более 800 женщин-фронтовичек. 
Их воспоминания вошли в книгу "У войны не женское лицо". 
После того как книга была опубликована, писательнице стали приходить письма и от мужчин-фронтовиков. 
Добавить в книгу их не удалось – вмешалась цензура. "ГОРДОН" публикует отрывки из писем к Алексиевич, не вошедшие в книгу.
***
"Под Сталинградом было столько убитых, что лошади их уже не боялись. Обычно боятся. Лошадь никогда не наступит на мертвого человека. 
Своих убитых мы собрали, а немцы валялись всюду. Замерзшие... Ледяные... 
Я, шофер, возила ящики с артиллерийскими снарядами, я слышала, как под колесами трещали их черепа... Кости... И я была счастлива..."
***
"Когда мы брали пленных, приводили в отряд... Их не расстреливали, слишком легкая смерть для них, мы закалывали их, как свиней, шомполами, резали по кусочкам. Я ходила на это смотреть... 
Ждала! Долго ждала того момента, когда от боли у них начнут лопаться глаза... Зрачки...
Что вы об этом знаете?! Они мою маму с сестричками сожгли на костре посреди деревни..."
***
"Наступаем... Первые немецкие поселки... Мы — молодые. Сильные. Четыре года без женщин. В погребах — вино. Закуска. Ловили немецких девушек и...
Десять человек насиловали одну... Женщин не хватало, население бежало от советской армии, брали юных. Девочек... Двенадцать-тринадцать лет... 
Если она плакала, били, что-нибудь заталкивали в рот. Ей больно, а нам смешно. Я сейчас не понимаю, как я мог... 
Мальчик из интеллигентной семьи... Но это был я...
Единственное, чего мы боялись, чтобы наши девушки об этом не узнали.
Наши медсестры. Перед ними было стыдно..."
***
"Попали в окружение... Скитались по лесам, по болотам. Ели листья, ели кору деревьев. Какие-то корни. Нас было пятеро, один совсем мальчишка, только призвали в армию. Ночью мне сосед шепчет: 
— Мальчишка полуживой, все равно умрет. Ты понимаешь... 
— Ты о чем? 
— Человеческое мясо съедобное. Мне один зэк рассказывал... Они из лагеря бежали через сибирский лес. Специально взяли с собой мальчишку... Так спаслись...
Ударить сил не хватило. Назавтра мы встретили партизан..."
***
"Партизаны днем приехали на конях в деревню. Вывели из дома старосту и его сына. Секли их по голове железными палками, пока они не упали. И на земле добивали. Я сидела у окна... Я все видела... Среди партизан был мой старший брат...
Когда он вошел в наш дом и хотел меня обнять: "Сестренка!!", — я закричала: "Не подходи! Не подходи! Ты — убийца!!" 

А потом онемела.
Месяц не разговаривала.
Брат погиб... А что было бы, останься он жив? И если бы домой вернулся..."
***
"Я до Берлина с армией дошла...
Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три дня, а на четвертый мама поднимает меня с постели и говорит: "Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи... Уходи... У тебя еще две младшие сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами..."
Не трогайте мою душу. Напишите, как другие, о моих наградах..."
***
"После войны... После войны человеческая жизни ничего не стоила. Дам один пример... 
Еду после работы в автобусе, вдруг начались крики: "Держите вора! Держите вора! 
Моя сумочка..." Автобус остановился...
Сразу — толкучка. Молодой офицер выводит на улицу мальчишку, кладет его руку себе на колено и — бах! ломает ее пополам. 
Вскакивает назад... И мы едем... Никто не заступился за мальчишку, не позвал милиционера. Не вызвали врача. 
А у офицера вся грудь в боевых наградах... Я стала выходить на своей остановке, он соскочил и подал мне руку: "Проходите, девушка..." Такой галантный...Эх, да это еще война... Все — военные люди..."
***
"Пришла Красная армия... Нам разрешили раскапывать могилы, где наших людей постреляли. По нашим обычаям надо быть в белом — в белом платке, в белой сорочке. 
Люди шли с деревень все в белом и с белыми простынями... С белыми вышитыми полотенцами...
Копали... Кто что нашел-признал, то и забрал. 
Кто руку на тачке везет, кто на подводе голову... Человек долго целый в земле не лежит, они все перемешались друг с другом. С землей...
Я сестру не нашла, показалось мне, что один кусочек платья — это ее, что-то знакомое... 
Дед тоже сказал — заберем, будет что хоронить. Тот кусочек платья мы в гробик и положили...
На отца получили бумажку "пропал без вести". Другие что-то получали за тех, кто погиб, а нас с мамой в сельсовете напугали: "Вам никакой помощи не положено. 
А, может, он живет припеваючи с немецкой фрау. Враг народа".
***
"Многие из нас верили... Мы думали, что после войны все изменится... Сталин поверит своему народу. Но еще война не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан. 
Эшелоны с победителями... Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, кого увезли немцы на работу — всех, кто видел Европу. 
Мог рассказать, как там живет народ. Без коммунистов. Какие там дома и какие дороги. О том, что нигде нет колхозов...
После Победы все замолчали. Молчали и боялись, как до войны..."
По материалах Гордон
Мы вдесятером насиловали немецкую двенадцатилетнюю девочку - из запрещенной книги Алексиевич Мы вдесятером насиловали немецкую двенадцатилетнюю девочку - из запрещенной книги Алексиевич Reviewed by Павло Заєць on 13:10 Rating: 5
На платформі Blogger.